Вся библиотека >>>

Оглавление книги >>>

 


Журнал «Твоё здоровье»


Издательство Знание 2/1997

 

Цвет и здоровье

(Цвет как психофизиологический фактор)

 

 

ВОЗМОЖНОСТИ И ПРОФИЛАКТИКА ЛЕЧЕНИЯ

Велик А.А.

 

В XX веке, особенно в 50—70 годы, проблема цветового восприятия привлекла внимание все более широкого круга ученых, в первую очередь антропологов. Поначалу основная цель исследований была выяснить, почему в словаре тех или иных племен отсутствуют наименования некоторых цветов и связано ли это явление с недостаточностью цветоразличения у людей традиционных обществ. Еще в конце XIX века, в 1878 г., известный немецкий физиолог Р.Вирхов, изучая психофизиологию африканцев (нубийцев), отметил, что в их языке не хватает ряда слов.

Таким образом, в изучении особенностей восприятия цвета выделилось несколько проблем. Во-первых, почему некоторые цвета не получили отражения в языке? Во-вторых, воспринимаются или не воспринимаются те или иные цвета. И, наиболее важный с моей точки зрения и требующий целостного подхода, третий вопрос — роль цвета в традиционной и современной культурах. Сюда же включается проблема воздействия цвета на психологическое состояние личности, а следовательно и на здоровье человека.

Исторически сложилось так, что основное внимание антропологов было уделено попыткам объяснить, почему нет названия тем или иным цветам в языках традиционных обществ, а вопрос о том, различают ли они все цвета и (что более важно) как происходит восприятие и познание в связи с цветом, имел подчиненное значение. Вследствие этого ныне центральной проблемой стал анализ взаимосвязи цвета (как психофизиологического фактора) и языка.

Одним из подходов к ее решению было применение более общей гипотезы Сепира-Уорфа к восприятию цвета. Потом Б.Л.Уорф специально применил в анализе принцип лингвистической относительности. Этот подход к восприятию цвета получил дальнейшее развитие в работах Э.Леннеберга и других американских исследователей.

Во всех работах психолингвистического направления предполагалось, что языковые особенности влияют на мировосприятие, то есть сам язык является источником различий в восприятии и познании окружающего мира. Принцип лингвистической относительности, или лингвистического детерминизма, получил разнообразное применение в психологической антропологии, и в частности, начали регулярно проводиться исследования смысла слов и их значений в той или иной когнитивной (познавательной) системе.

В 60—70 годы были выдвинуты новые теории, объясняющие цветовую терминологию, например, в работе Б.Берлина и Р.Кея «Основные термины, обозначающие цвета: их универсальность и эволюция» (1969). Их исследование опиралось на более ранние работы Дж.Парсонса «Введение в изучение цветового видения» (1924), С.Вудворфа «Психологические наброски» (1939). Известна наиболее ранняя работа на эту тему У.Гладстоуна (1858).

В настоящее время изучение восприятия цвета в связи с языком привело к анализу проблемы «язык и мышление в современном и традиционном обществах»; оно дало толчок к созданию этно-семантики («новой этнографии»), оживило интерес к вековой проблеме соотношения языка и мышления. Все это потребовало от психологической антропологии 80-х годов углубленного развития теории. Это, конечно, важно, нужно и интересно, но конкретная проблема восприятия цвета, нуждающаяся в целостном анализе, была оттеснена развитием общетеоретических конструкций.

Действительно, изучение восприятия цвета — одна из интереснейших страниц исследования человека, более того, в ней имеется и сейчас, в конце 90-х годов, немало белых пятен. Имеется уже и немало работ, содержащих в себе интересные факты, гипотезы, догадки, размышления.

 Предложены и различные типы объяснения: лингвистические, биологические, экологические. Но все же пока это лишь поиски и первые шаги на пути познания целостной проблемы «Роль цвета как психофизиологического фактора в культуре».

Кроме этого, необходимо заметить, что ряд гипотез и основанных на них концепций не получили однозначного подтверждения в эмпирических исследованиях, оказались внутренне противоречивы. В первую очередь это касается жестких вариантов лингвистического детерминизма в анализе, где в явной или неявной форме подразумевается истинность следующего суждения:

«Если в языке нет соответствующего слова для обозначения цвета, то этот цвет не воспринимается в тех или иных сообществах».

Это очень спорное предположение нередко выдается за истину и в наше время. На основании такой теории в научной литературе существует масса спекулятивных концепций, хотя данное положение не получило подтверждения в антропологических исследованиях. Напротив, хорошо известны случаи, когда недостающий термин, обозначающий цвет, заимствовался из чужого (в частности, английского) языка. Например, в африканском племени ганда не существовало названия для синего цвета, но после общения с самими исследователями — антропологами они стали использовать английский эквивалент.

На слабых основаниях построены и те концепции, в которых за исходный пункт берется недостоверное положение о том, будто древние греки видели цвета не так как современные англичане. В частности, они якобы не различали голубого цвета (особенно этот вопрос яростно дискутировался в связи с неправильным цветоощущением моря).

Безусловно, восприятие цвета — очень сложный процесс, и наше знание о нем с каждым годом обогащается. Но можно ли на основании анализа исторических текстов, языка делать вывод о невосприятии того или иного цвета? Человеческий глаз отличает тысячи оттенков цветов, не имеющих для большинства людей названия, и это препятствует обозначению их словами, но не восприятию в реальности.

Причины трудностей изучения восприятия цвета и отражение этого процесса в понятийно-терминологической форме как в традиционном, так и в современном обществах связаны с недостаточной разработанностью психофизического аспекта проблемы в физике и в физиологии. Ведь необходима интеграция знаний о цвете, его восприятии с позиций различных наук и интерпретация в рамках синтетической науки о человеке.

Существенным достоинством межкультурных экспериментально-психологических исследований 60—70-х годов было то, что вопросы, связанные с цветовосприятием были изучены под новым углом зрения. Это дало толчок к размышлениям о роли цвета в жизнедеятельности человека. В психологической антропологии достаточен методологический арсенал в единстве всех подходов и направлений для такого типа исследований и построения интерпретирующей теории, в которой могла бы приобрести более полное содержание вся совокупность эмпирических данных, полученных в межкультурных исследованиях.

Рассмотрим некоторые направления изучения цветовосприятия в различных культурах в междисциплинарном аспекте. Предварительно отметим, что природа и сущность цвета были объектом анализа многих величайших ученых прошлого и нынешнего столетий, и в частности, Джеймса Максвелла, Германа Гельмголь-ца и других. До недавнего времени базовой в этом вопросе была теория Юнга-Гельмгольца, основная идея которой — это трехкомпонентность любого цвета: синий, красный, зеленый.

В 1870 г. Э.Геринг выдвинул оппо-нентную теорию цветовосприятия, состоящую в том, что цвета в своих антагонистических парах могут образовывать дополнительный механизм восприятия цвета. Лишь почти сто лет спустя, в 1958 г. было найдено подтверждение гипотезы Э.Геринга, и обе концепции были объединены впервые в общую теорию, объясняющую процесс восприятия цвета.

Для нашего изложения самым существенным выводом из более чем 150-летнего научного поиска явилось то, что восприятие цвета осуществляется в едином функционировании двух систем: дифференциации цветового сигнала и степени яркости, то есть цвета и света, мощности и яркости сигнала.

Современные психофизико-физиологические исследования наглядно показывают важную роль собственно биологического (генетического, физиологического) аспекта в восприятии цвета, раскрывают механизмы процесса восприятия в сообществах людей. В то же время биологический фактор может быть причиной особенностей разнообразия восприятия цвета. Но нет данных, исключая патологические нарушения, о невозможности восприятия того или иного цвета ввиду органических особенностей биологии и физиологии человека. Таким образом, различия в цветоощущениях образуются путем сложнейшего переплетения культурного и биологического, в единстве их общего и особенного.

Вот почему необходимо дополнить экспериментально-психологический подход анализом динамического процесса восприятия цвета человеком в различных ситуациях: в будни и праздники, на работе и на отдыхе. Предметом анализа в этом случае является живое чувственное созерцание, часто с яркой эмоциональной окраской, которое до самого последнего времени (конца 80-х годов) было за рамками психологического подхода, изучающего интеллект и познавательные (когнитивные) особенности людей современных и традиционных культур.

На специфику цветоощущения влияют особенности онтогенетического развития индивида, формирующиеся во многом под влиянием традиций, экологического окружения. Они могут быть реакцией на избыток или недостаток того или иного цвета.

Таким образом, вся система этнокультурного функционирования и воспроизводства накладывает отпечаток на особенности цветовосприятия. Не лишено оснований предположение, что этнокультурные особенности вообще, а в нашем случае цветоощущения получают отражение и даже закрепление в нейробиологичес-кой основе человека, принадлежащего тому или иному сообществу.

Немаловажным обстоятельством в рассматриваемой проблеме является то, что цвета могут влиять на психологическое состояние личности, активизировать его, способствовать усилению агрессивности (красный), могут успокаивать (зеленый) или даже содействовать общению, коммуникации (см. ниже). Здесь возможны параллели не только между современными и традиционными обществами, но сравнения с цветами всего остального в живой природе.

Много интересного в этом направлении сделано в рамках этологического подхода. Известно, что одни цвета привлекают людей, другие нет. Предпочтительность цветов может быть традиционна, а может быть сформирована. Все это влияет на психологическое состояние личности в условиях данной культуры и в силу традиций, или осознанно используется в современной и традиционной культуре.

В современном обществе — это техническая эстетика, дизайн, мода на цвет. В традиционном же — ритуальная раскраска, цвет одежды в праздники и во время всех обрядов жизненного цикла. Видимо, в традиционном обществе цвет в большей степени несет символическую нагрузку как знак психологических состояний: горя, радости, агрессивности, враждебности и т.д.

Интересно, что цвет несет важную символическую нагрузку в мифах и фольклоре. Так, по свидетельству американского ученого В.Барнова, цвет и свет играют выдающуюся роль в мифологии индейцев племени навахо. «Цвета ассоциируются с различными направлениями в пространстве и с различными мирами... Второй мир, например, — голубой, в котором голубые сойки и цапли и другие птицы — голубые, в то время как Третий мир — желтый». А в мифологии племени чиппева употребляется только три цвета: черный, белый, красный, и последний доминирует.

О влиянии цвета, точнее цветов, известно ставшее классическим высказывание Жака Вьено, основателя Института технической эстетики во Франции. По его мнению, цвет порождает свет, успокоение или возбуждение, он может создать гармонию или вызвать потрясение. От цвета можно ждать чудес, но он может вызвать и катастрофу, способен на все. Так называемая динамическая окраска на конвейере подстегивает активность рабочих. Цвет — и непременный участник ритуалов в традиционном обществе, в том числе с экстатическим компонентом, в которых достигаются измененные состояния сознания самого различного рода. . Этнокультурные особенности цветоощущения получают отражение и зафиксированы в картинах художников традиционных и современных культур. Изучая произведения художников можно понять специфику цветового видения мира в не меньшей степени, чем анализируя результаты тестов. Важно то обстоятельство, что в них заключена объективная основа для сравнения картин художников различных исторических периодов и народов. Такой подход позволяет глубже понять не только цветовосприятие в традиционных и современных культурах, но и уяснить роль цвета для человечества вообще.

Как мыслят люди других эпох и народов? Это очень важный вопрос. Но не менее важны и особенности чувственного восприятия мира, которое нередко неотделимо от рационального его освоения, играя в сообществах более важную психологическую роль.

Именно целостный подход к жизнедеятельности человека диктует необходимость различных направлений в психологической антропологии. В рассматриваемом случае это и экспериментально-психологический подход, и этологическое изучение культуры, и проблема ритуала с его измененными состояниями сознания, и межкультурный анализ эмоций и коммуникации, и этнопсихологическое исследование фольклора и искусства, роли цвета на всех этапах жизненного цикла, проблема «цвет и экология», а также сравнительное исследование особенностей цветных сновидений в различных культурах.

Немаловажным при этом является то обстоятельство, что анализируемый объект восприятия или познания самим естественным ходом жизнедеятельности включен в указанное взаимодействие, потому анализ его составляющих должен быть дополнен синтезом, удовлетворяющим этому условию.

Примечательно, что еще на рубеже столетия это осознавалось в одной из интереснейших синтетических концепций исследования цвета в антропософской теории Рудольфа Штейнера (1861 — 1925). Согласно этой концепции, цвета и краски представляют собой нечто большее, нежели световые волны определенной длины, подобно тому как язык и звуки — нечто большее, чем просто звуковые волны.

Цвета активно воздействуют на организм, что практически признано и официальной медициной. Недавно цветотера-певты из Нидерландов, Швейцарии и Германии докладывали на международном конгрессе об успешном лечении гипертонии, болевого синдрома, повышенного глазного давления, заболевания межпозвоночных хрящей и других недугов методом цветомеридианной терапии. В Германии 90-х годов придерживаются мнения, что красный цвет возбуждает, голубой и зеленый успокаивают, а желтый повышает настроение. «Воздействия цвета не может избежать никто» — утверждает профессор Харальд Брем, цветопсихолог из Висбадена.

Так, восприятие внешних раздражителей на 75% происходит через зрение. А то, что мы видим на 80% представляет собой цветовую смесь. Наша реакция на незнакомого человека решающим образом зависит от цвета его одежды. Так, женщина в декольтированном «черненьком» выглядит чувственной, поскольку черный цвет выгодно оттеняет кожу. А вот мужчины и женщины в глухих, под горло, и с длинными рукавами черных одеждах, черных чулках и ботинках, напротив, сигнализируют окружающим: «Никого к себе не подпущу». Ведь черный — это «цвет дистанции».

Зато в сочетании с другими насыщенными цветами черный оказывает совершенно противоположный эффект: черный с оранжевым символизирует открытость и готовность к беседе, а комбинация черного с красным, характеризуемая как эффект танго, сообщает: «Я готова к флирту!». Синие тона в одежде вызывают в людях чувство покоя и расслабленности. Этот цвет, говоря словами Харальда Брема «дышит необъятностью неба и бесконечностью моря».

Знание о действенной силе цвета находят сегодня самое разнообразное применение. Например, в рекламе. Рекламный стакан пузырящейся минеральной воды только в том случае'вызовет жажду, побуждающую к покупке, если рядом присутствует синий или зеленый цвет — сигнал покоя, расслабленности, прохладной свежести. А вот желтый, коричневый и оранжевый возбуждают аппетит...

Некоторые цвета, — скажем, красный или фиолетовый, при длительном созерцании могут оказывать негативное влияние на психику. Поэтому не рекомендуется использовать эти тона для отделки интерьеров больниц, школ и операционных залов в банках. А вот пастельно желтые тона в оформлении заводской столовой позволяют персоналу расслабиться в обеденный перерыв. Ведь в желтом свете мир выглядит более приветливым.

Что касается отечественных концепций, на сегодняшний день, несмотря на малочисленность подобных исследований, следует заметить, что их вклад в решение затронутых здесь проблем весьма значителен, как в этом можно убедиться, ознакомившись с обзором в недавно вышедшей в Российской академии наук монографии А.А.Велика «Психологическая антропология. История и теория» (М., 1993).

жизнедеятельности здесь являются ритуалы. Цвет участников, время дня (ночь-день, сумерки-заря), фазы Луны, естественное-искусственное освещения — все это аспекты взаимодействия, существенные для цветовосприятия.

Особенно хотелось бы подчеркнуть, что в восприятии цвета важную роль играет физиологический механизм усиления сигнала, заложенный в биоэлектрической активности различных типов клеток, на которые можно влиять через автономную нервную систему, то есть минуя основные органы чувств, даже через вибрацию кожного покрова.

В интегральном образе цвет как психофизиологический фактор, может приобрести в связи с этим некоторые особенности, порожденные ритмами, звуками и т.д. Еще раз хотелось бы отметить, что в ритуалах цепочку взаимодействий «цвет-звук-ритм-запах» заканчивает общение, повышающее психологическую стабильность участников.

Наряду с этим, в серии работ «Хроматизм света» (1990), «Лечение светом» (1993) и «Античный хроматизм» (1995) Н.В.Серова, посвященных изучению воздействия света и цвета на физическое и психическое состояние человека, исследуется всеобъемлющее значение цвета и света. В полной темноте у человека наступает «световой голод», который сопровождается не только внешней бледностью, но и апатией, сонливостью, депрессией. Цвет воздействует на нас, нередко минуя зрение, наконец, кто не сталкивался с предпочтением «любимых» и «нелюбимых» цветов.

По мнению Н.В.Серова,  несложно объяснить, почему одни цвета нравятся

Более подробно с проблемой исследования цвета в традиционном обществе можно ознакомиться в обзоре Л.В.Самариной (см. «Этнографическое обозрение» 1992, № 2). В нем наиболее полно представлены зарубежные концепции, и в частности, ставшая ныне классической работа американских антропологов Б.Берлина, П.Кея, М.Салинса «Базовые цветовые термины» (1969).

 

…Эта проблема поставлена им в книге «Античный хроматизм», охватывающий периоды исторического развития V—IV веков до н.э., XIX века н.э. и конца XX в. Тематически содержание книги поделено на семь частей, первые две из которых «Боги и люди» и «Предфилософия цвета» изложены популярно. В остальных частях Даны интереснейшие приложения: тексты ученика Аристотеля Теофраста (IV—III в. до н.э. «Об ощущениях»), которые могут служить образцом античной теории цветовосприятия и теории зрения. Вторым приложением является сокращенное изложение монографии Ф.Порталя «Символика цвета от античности до нового времени, на учении которого основывались французские импрессионисты конца XIX века. Статья современного психоаналитика С.Э.Афанасьева, в которой проведено сравнительно-психоаналитическое исследование, помещена третьим приложением. В ней представлена хроматическая типология современного человека, основанная на статистическом анализе цветовых тест-опросов.

Н.В.Серов провел общий анализ проблемы гуманитарного подхода, откуда сделал вывод, что цвет — «модель, которая позволяет наглядно представлять' функциональные системы любой степени сложности». Новая методология, которую предложил автор, как это иногда бывает, основана на устоявшихся старых представлениях, в частности, античных авторов (досократиков).

К тому же в настоящее время не сложилось, да и не могло сложиться единого мнения по многим затронутым Н.В.Серовым вопросам. Так, в частности, постановка проблемы сознания в философии резко отлична от проблемы интеллекта в психологии, и от проблем исследований мозга в медицине. Поэтому, на первый взгляд эклектичное, интегративное объединение в «единой модели мужского и женского интеллекта» (в духе Л.Фейрбаха) представляет интерес для синтетических тенденций в науке о человеке.

Рассматривая бессознательное восприятие цвета, никак нельзя пройти мимо такого явления как усиление выработки ме-латонина эпифизом под воздействием света (К.Вилли, В.Детье. Биология. М., 1975). Эпифиз до недавнего времени считался самой таинственной железой мозга. Сегодня известно, что эта железа — элемент в регуляции эндокринной и иммунной систем, в поддержании ритма суточного изменения обмена веществ. В 1995 году мелатонин стал «бестселлером» на рынке пищевых добавок, а в мировой научной литературе 5.000 публикаций было посвящено мелатонину.

Наконец, отметим и самое новейшее направление в индустрии ритуалов, возникшее в современной культуре и претендующее на ведущие позиции в веке грядущем. Это виртуальная культура. В России «первой ласточкой» явилась конференция, проведенная Ассоциацией «Экология непознанного» в 1995 г. под названием «Технология виртуальной реальности. Состояние и тенденции развития».

Что это, чудо лекарство, исцеляющее от всех болезней, или новый наркотик, по сравнению с которым все прежние даже тяжелые (типа героина) окажутся на уровне детских шалостей? Как бы там ни было, но многие говорят уже о ки-беркультуре, для которой должна разрабатываться виртуальная психология, а следовательно, и особая виртуальная философия, все же как можно ближе к линии Платона-Плотина-Беркли.

Работы по виртуальной реальности идут в четырех центрах (в США, Европе, Японии, России). Точкой роста новой культуры является и Всемирная информационная сеть ИНТЕРНЕТ, насчитывающая уже 40 млн. пользователей, а по прогнозам к 2000 году число их возрастет до 500 млн. человек. По-видимому, можно согласиться с мнением, что новая виртуальная цивилизация начинает заменять собою новоевропейский тип культуры.

 

<<< Содержание номера             Следующая статья >>>