Вся библиотека >>>

Оглавление книги >>>

 


Журнал «Твоё здоровье»


Издательство Знание 1/1995

 

Механизм полового наслаждения

 

 

ЭТЮДЫ О ЗДОРОВЬЕ

 

В последнее время увлечение пропагандой эротики в средствах массовой информации и в массовой культуре (кино, театр, выставки) способно стереть грань между постижением чувственного общения и восприятием порнографических иллюзий. В чем же здоровый смысл эротики и существо эротических феноменов?

Вопрос этот проясняют психосексуальные исследования. Публикуем реферат статьи французского психолога Дидье Дюма, любезно предоставленной редакции благотворительным обществом «7 декабря 1988 года» (Франция—Армения).

 

 

Широко раскрытые глаза, идеализирующие любимую особу, трепет ноздрей, возбужденных ее ароматом, жадно внимающие уши, упивающиеся ее словами, целующие губы... В эротическом притязании участвуют все отверстия тела, а эротические переживания приводят в готовность половые органы (мужские и женские). Усиливающее их активность сокращение мышц груди и заднепроходного отверстия привносит свои признаки: теплого, кормяще-кристального — груди и веского, молчаливо-сдержанного — заднего прохода. «Часовые любви»: глаза, уши и ноздри — эти пограничные посты эротизма воспринимают гибкость талии, тембр голоса, нежность запаха, находящих отклики в тайном саду любовных желаний. «Министр» внешних сношений, рот, зовет желанную особу, льстит ей, привязывает нежными словами.

Эротическое обольщение ведет игру, превозносящую жизнь всех отверстий тела. Восхищаясь глубиной глаз и трепетом оттеняющих ресниц, задерживается на прихотливой форме ушей, на тонкости их складок, напоминающих складки женского полового органа. Способное вобрать все мечты того, кто погружается в него словами, ухо вбирает в себя нежные слова, и любящий старается проникнуть в него, доверяя ему самое сокровенное. Распускающееся отверстием неведомой глубины, ухо в этом любовном поединке по своей вместимости соперничает с маткой.

Демонстрирующий нежность слизистой оболочки рот возглавляет игру отверстий. В любовном поединке он подстерегает мгновение, когда теряется рассудочное, и раскрывает в поцелуе невидимую энергию подземных пейзажей плотского общения. Отказ от слов уступает, первенство другому отказу — от покровов одежды, и вслед за этим перенимает у рта его главенство мужской член. Встречаемый, вознаграждаемый и поддержанный трепетом всех других отверстий тела, он и впредь будет как дирижер воодушевлять симфонию «вздохов оргазма».

 

МУЗЫКА «ВЗДОХОВ ОРГАЗМА»

Мужской член обеспечивает проникновение, но только с механической точки зрения мужчина проникает, а женщина принимает. Эрекция отвечает радушному приему других отверстий.

На уровне телесных отношений это взаимное проникновение: сила эротических ощущений тесно связана с соприкосновениями слизистых оболочек. В соитии мужской член не является наружным более чем влагалище, поскольку эрекция представляет собой прежде всего обнажение слизистой, которое обеспечивает соприкосновение внутреннего с внутренним.

Будучи плодом взаимопроникновения, половое наслаждение заключается в поиске сексуальных энергий и представляющих это наслаждение образов в глубинах самого себя и партнера. Независимо от характера контакта — ротового, влагалищного или анального — интенсивность его зависит от особенностей воображения каждого из партнеров. Телесное проникновение без участия психики, представления в образах.

Мазохист испытывает наслаждение, лишь когда его бьют в постели, в то время как он находится под влиянием своих фантазий. В другое время удары не причиняют ему никакого удовольствия. Так и врача, совершающего анальную или же влагалищную пальпацию: она доставляет наслаждение пациенту, только если сознание внесет в нее фантазийную окраску, способную возбудить слизистую оболочку.

Вообразим скрипку и виолончель, играющие вместе мелодию. Они производят колебания. Как и в любви, их согласованность обеспечивается не самими инструментами, а мастерством музыкантов. Качество полового наслаждения, подобно наслаждению музыкальному, — это эманация духовная и психическая. Музыкальное звучание усиливается резонаторами струнных инструментов, а в любви эту роль играют тела.

Наслаждение, вызываемое телесным взаимопроникновением, — явление прежде всего психическое. Оно зависит от сознания, от его способности проникнуться интимностью молчаливого общения, отказаться от слов в пользу «диалога колебаний», в котором тела играют роль резонаторов.

Итак, сила эротического удовольствия обусловливается степенью согласованности сознаний. Ее модуляция зависит, прежде всего, от встречи фантазий, желаний, ибо этим управляются мысленные партитуры, когда приходят к согласию две души. Половое наслаждение можно представить и как речь без слов — более лаконичную и общую, нежели словесная речь; ее таинственное музыкальное звучание недоступно обычному восприятию.

Собственно, в «диалоге колебаний» это наслаждение божественным языком, бывшим в ходу еще до падения вавилонской башни. Библейский миф можно понять так, что стремление людей возвести эту гигантскую башню (достичь небес и Бога) выражает представление о соитии как о своего рода «полете». Но оно возможно только тогда, когда говорят на одном и том же языке, которым владели люди, пока Бог не разрушил башню. Подобно этой башне, уготовано разрушение и божественному миру наслаждения: извержение семени, как гром небесный, «сбрасывает» любовников на землю. Плотская любовь, таким образом, есть искание этого небесного языка, пронизанного энергией, чистота которой позволяет совершать невероятные «полеты». Но это колебательное общение так таинственно, оно доступно лишь при условии, что тело отражает и усиливает исполняемый сознанием танец.

 

ПРИСПОСОБЛЕНИЯ, ФЕТИШИ И НЕОДОЛИМЫЕ СОБЛАЗНЫ

Что касается наслаждения, оркестрованного уже известными и постоянно повторяющимися сценариями. Таковы фетиши: форма обуви или цвет подвязки, необходимые им, чтобы достичь оргазма, получают в их глазах намного большее значение, чем сама ступня или бедро. Здесь мы вправе сомневаться в том, что испытываемое ими наслаждение рождено чувственнным общением. Как и в отношении тех, кто спешно ловит партнера в парках, на «минителях» или в других особых местах, чтобы начисто забыть о нем, как только дело сделано.

Напоминая скорее достижения древних атлетов, такая половая жизнь мало чем отличается от продажной любви. Да и завсегдатай публичного дома не считает, что посещает его для занятий какой-то духовной деятельностью, использования своих психических способностей. Тем не менее будет неправильным видеть в этой сексуальности лишь удовлетворение физической нужды.

Даже в таких случаях половая активность соответствует активности психической. Причина ясна: наслаждение от случайной связи достигается только при возможности совпадения собственных ожиданий с ожиданиями партнера на час. Ремесло проституток состоит как раз в умении удовлетворять любые прихоти своих клиентов, этим и объясняется привлекательность подобных встреч, когда надеются найти того, с кем можно было бы пережить все желания, недостижимые на обычных, словесных путях.

Но выбор кратчайшего пути к осуществлению этих желаний позволяет разве что отбросить все те вопросы, которые поставлены собственной воображаемой жизнью. «Я знаю, — говорит себе тот, кто идет на компромисс со своей психической реальностью, — что во мне таятся невероятные, утонченные, чудовищные или непередаваемые желания, но... тетушка была права, говоря, что мужчины — мерзавцы, которых так и тянет на всякие свинства».

Любопытно, что те, кто обходится случайными связями, утверждают, что они дают большее наслаждение. Использовав все снасти, продаваемые в секс-магазинах, люди хвастают, что нашли наконец настоящий рай экстаза. Независимо от преобладающей у них направленности на ротовую или анальную, фетишистскую или мазохистскую сферу в разговоре с психоаналитиком выявляется их сильный аутоэротизм, ими идеализируемый. В подобном бахвальстве всегда прячется тайна инфантильного и аутоэротического наслаждения, хотя эти люди облачают свои мотивы я поэзию, рифмами которой они или пытаются поделиться с нами, либо цинично усматривают в нем законное облегчение жестоких условий жизни.

Не надо забывать, что сексуальность открывается сперва в мастурбации, и это открытие может стать преждевременным. Фетишист, которому не удается эякулировать, прежде всего он не вообразит себе туфлю или не ощутит прикосновения прорезиненной ткани, очень рано начинает сомневаться в существовании полового удовлетворения. Один мой пациент, вероятно, никогда бы не обратился ко мне, если бы прорезиненные фартуки, управлявшие его эротическим наслаждением, не угрожали семейному очагу. Страсть к резине достигла такого размера, что жена его видела в фартуках, которые он заставлял ее надевать, своих страшных соперниц.

То, чем попрекала его жена, не было приносящим удовлетворение эротическим вымыслом, как он мне это говорил, но имело изнанкой мастурбационную сексуальность, не выходящую за пределы кровосмесительного аутоэротйзма его детства. Этот человек преждевременно открыл удовольствие от мастурбации, когда его мать, носившая прорезиненный фартук, порола его у себя на коленях. В то время как ему эти фартуки позволяли обретать потерянный мир далекого земного рая, для его жены они означали прежде всего незаконное присутствие свекрови, которая, таким образом, «располагалась» на супружеском ложе. И она разрывала эти фартуки ногтями, затаптывала ногами.

Другой мой пациент так любил женскую обувь, что во время его эротических забав она была единственным атрибутом женщины, способным вызвать у него извержение семени. В возрасте чуть больше шести лет он услышал, как отец рассказывал с необычным блеском в глазах о случае, когда тот «держал себя за ногу», то есть испытал наслаждение. Ребенок вообразил, что взрослые находят удовольствие в сосании пальцев ног, как он видел у младенцев. Он спросил об этом отца, но ответом ему был лишь взрыв смеха, непоправимо оскорбивший его детскую любознательность. В обиде за то, что этим отец выбросил его из мира взрослых, он в дальнейшем всячески пытался разгадать тайну этой странной «ноги», о которой умолчал отец.

Остаток детства он провел в стенном обувном шкафу своей матери, ее туфли стали единственными его игрушками. Он давал им нежные имена, составлял из них семейства, делал из них кукол, надевая на свои ручки, выстраивал поезда. В том же шкафу, где обувь послужила первым возбудителем его детских фантасмагорий, он мечтал стать, как в песне, маленьким сапожником, который благодаря своему мастерству первым завоюет сердце недоступной принцессы. А в зре-г лом возрасте он стал эякулировать во все туфли, которые покупал для своей возлюбленной.

В этих случаях половое наслаждение берет начало, главным образом, из аутоэротического воображения, которое снова предлагает тот или другой способ инфантильного удовлетворения. Им могут быть ощущения, вызываемые пеленками, запахом шлепанцев матери или наслаждением от ее ударов. Сладострастию необходимо испытать его снова, инфантильность такого удовольствия тем более ясна, что она скрывает недостаточное значение эрекции для причуд воображения. Поддерживать втайне более или менее мирную связь с собственными желаниями, со своими аутоэротическими фантазиями свойственно каждому из нас. Но в эротических фантазиях, случайных связях и посещениях проституток культивируется, главным образом, аутоэротизм, поэтому обесценивается психическая сторона любви.

Вот почему те, кто знает лишь такую сексуальность, остаются глубоко неудов-летворенными. В этом часто признаются перед психоаналитиком такие виртуозы эротического обольщения, как донжуаны, танцовщицы в кабаре и большие кокетки. Соблазнить множество мужчин — не более чем аутоэротизм напоказ, повышающий ценность лишь внешних чар своего пола. Хотя внешне тело увешано драгоценностями, внутреннее обесценено, ибо эта женщина доступна всем. И эта ущербность поддерживается жалкой неудовлетворенностью у той, кто имеет многочисленных любовников.

Донжуан же взращивает фаллический аутоэротизм, основанный на способности доставлять наслаждение безграничному числу женщин. Таковы мужчины, ослепленные размером своей потенции и одновременно чувствительные к доставляемому ими наслаждению. Но в ожидании всего от самих себя, когда ничего не ожидают от женщин, их сексуальность сводится к бегу вперед — свободному, но изнурительному. Не желая видеть ничего, кроме «подвигов» своего члена, они забывают самих себя. Так они приходят за советом к психоаналитику, которому признаются, покраснев, что это своего рода соревнование с «кроликами» оставляет их — «удавов» — совершенно холодными.

Один мой пациент, которому часто приходилось удовлетворять двух-трех женщин за день, ни с одной из них не мог ни эякулировать во влагалище, ни считать женственность способной его удовлетворить. С женщинами он занимался лишь их наслаждением, а сам мог эякулировать только после мастурбации наедине с собой. Это была единственная возможность, когда, свободный от обязанности удовлетворить партнершу, он уделял внимание себе самому.

 

МАЛАЯ СМЕРТЬ, ПОХОЖАЯ НА «ПОЛЕТ»

Оргазм и половое удовлетворение зависят от обоюдности любовного диалога — колебательного общения психического происхождения. Захватывающее или же разочаровывающее половое общение не есть какой бы то ни было обмен словами: половая энергия соответствует сообщению, которое можно получить только через посредство тела, его выражающего. В этом смысле семяизвержение — бессловесное высказывание. То, что нельзя высказать иначе, чем при помощи секса, относится к пределу для мысли и слова, каковым являются тайны жизни и смерти. Вот почему оргазм называют малой смертью. Так представляют слияние, уничтожающее собственную личность, наслаждение от дивного чувства исчезновения тела — той единственной энергии, которая его одушевляет.

Погружаясь в самые глубинные слои психики, удовольствие от оргазма, кажется, смеется над границами смерти. Такова действительная причина половой энергии, цель которой — противостоять смертности тела. Будучи гарантом выживания вида, эта энергия бросает вызов смерти. Но если оргазм и напоминает ее, вместе с тем он предстает как смертельная нежность возврата в предшествующее состояние. Это возврат к себе, который выражается в новом обретении детской кожи, возобновляет деятельность отверстий, похожую на ту, когда в самом начале жизни глаза, ноздри и язык были основными органами восприятия.

Эротика, прежде всего, открывает заново средства сообщения, бывшие у нас в младенчестве. Это возврат к предшествующему способу восприятия другого, эта малая смерть представляется и как танец тела и сознания «в полете». Соприкосновение губ и половых органов дает всякого рода «воздушные ощущения», как бы освобождение от силы земного притяжения. Это невесомость зародыша в матке.

Колебательные глубины половых энергий хранят память о невесомости, испытываемой в материнской утробе. Трехмесячный плод не длиннее десяти сантиметров, но уже оформлен по-человечески, на эхографии выглядит внутри матки как маленький космонавт. Он уже сосет свой большой палец, глотает околоплодную жидкость и мочится. Как бы в состоянии невесомости, двигаясь как рыбка, плод являет собой идеальное состояние эротического сообщения с жидкостью, которая служит ему атмосферой. Это напоминает изумительное впечатление «полета», вызываемого оргазмом.

Конечно, трудно представить себе ощущения плода. Тем, чем мы вдыхаем воздух, он глотает жидкость, которую выводит через мочевую систему. У мальчика мочеиспускание облегчается эрекцией. Чтобы представить себе ощущения плода, взрослый, чьи рот и ноздри участвуют в легочном дыхании', должен вообразить, что он способен мочиться воздухом. Это довольно точно представит невещественную силу вздохов оргазма. Оба отверстия, через которые осуществляется либидозное общение плода и матки, участвуют в дальнейшем в половой любви, и это позволяет понять, как память о зародышевых «дуновениях» одушевляет у взрослого человека соитие.

Передаваясь изо рта в пах, половые колебательные движения высвобождают энергии, возникающие еще на зародышевой стадии. Наслаждение от оргазма, эта «малая смерть», или же состояние невесомости, проигрывает колебательные партитуры, возвращающие к самым ранним состояниям существа, празднуя его зарождение. Впечатление легкости появляется у тела вместе с ощущением полной вневременности. И кажется, что снова наступил зародышевый период.

Как и сон, половая разрядка проистекает из полного распада пространственно-временных связей. Оргазм и сон имеют дело с вневременностью, которая характерна для бессознательного. Желания, поддерживающие удовольствие, имеют ту же природу, что и образы в сновидениях. Половое желание, как и сновидение, оживляет во вневременности бессознательного всякие предыдущие переживания. Если при этом с сексуальностью имеются затруднения, то вследствие боязни воспоминаний о предыдущих событиях травмирующего характера.

Это может быть страх, что повторится неприятный половой опыт. А может быть, и страх встретиться с ребенком, младенцем, каким ты был. В этом случае испытывают тревогу от возможности оказаться перед лицом другого, такого же беспомощного, каким ты сам был в этом возрасте. О том свидетельствуют гомосексуалисты: рассматривая женщин, как мать смотрела на них самих, они опасаются, прежде всего, возврата в неподвижное совершенство утробного материнскою рая. Женщинам они предпочитают мужчин, с которыми обретают жизненную силу ребенка, догоняющего отца.

Напротив, женщины-гомосексуалистки опасаются того, чего мать никогда не переживала с их отцом, что с мужчиной они будут вынуждены испытывать. Опасаясь этого, они осваивают те эротические пространства, где грудь может господствовать без конкуренции фаллоса.

Эта малая смерть во вневременности оргазма — странная смерть, поскольку она ощущается как необычайная жизненность, которая вмещает в настоящем целую вечность. Прибавляя к настоящему времени качества прошлого и будущего, колебательные партитуры сексуальности проигрываются как бы вне времени и пространства; этим они поддерживают иллюзию странного чувства бессмертия.

Итак, половое наслаждение разрушает пространственные категории, в каких обычно воспринимается свое тело. Разрушает оно и связи внутреннего с внешним. И это не просто взаимопроникновение. Мужчину, переживающего чувство проникновения, потрясает впечатление принятого в интимнейшую глубину партнерши, и чувство это не меньше, чем чувство принявшей.

 

СТРАННОЕ ВОЗВРАЩЕНИЕ К СВОЕМУ НАЧАЛУ

Танец половых энергий — это взаимное психическое проникновение. Это единственный способ объяснить, почему мужчина испытывает отвращение к некоторым женщинам. Если бы он не подвергался риску быть принимающим психически, он никогда не стал бы избегать в половом отношении некоторых женщин.

Хотя половое наслаждение требует соприкосновения кожи, возникает оно, главным образом, от контакта слизистых оболочек. Их колебательная способность позволяет достичь необычайной телесной глубины, которая лишь кажется физической. У женщины наслаждение распространяется далеко за пределы влагалища. Постукивая по шейке матки, головка члена резонирует в утробе и создает музыку, отзывающуюся во всем теле. Женщины говорят об этом так, что они видели мириады звезд, или что удовольствие проникло во все клеточки их тела. Принятая внутренней стороной кожи музыка оргазма отражается снаружи, чтобы заново быть настроенной ласками, усиливающими ее.

Мужчины же говорят о «взрыве»: им видится образ туго надутого бурдюка, готового лопнуть. Механика полового наслаждения у мужчины отличается лишь тем, что заканчивается эякуляцией. Обеспечивающая контакт внутреннего с внутренним, головка члена, как и влагалище, — это продолжение слизистой оболочки, ответственное и за половые колебательные движения. Так мужчина прикладывает испод своей кожи к исподу принимающего тела. Но если для женщины наслаждение сосредоточено на получении мужских энергий, для мужчины оно имеет кульминацией извергающую способность члена. Тем не менее резонирует оно на всей поверхности кожи. Наслаждение от оргазма, будь то музыкальная фраза или строфа энергии, трепет вожделения или дрожь тела, пользуется телом как волынкой.

Воздух приходит в движение под давлением кожи, проходит в отверстия, возникает симфония, последний аккорд которой — эякуляция. В повседневной жизни непрерывность кожи и слизистых оболочек блокируется сфинктерами, защищающими тело от постороннего проникновения. Сексуальность же состоит в отпирании этих замков: она возобновляет непрерывность кожи и слизистых оболочек, так замечательно связанную с зародышевой эрогенностью и эмбриональной сексуальностью.

Вернемся к либидозному общению плода и матки. Сексуальность у плода в основном ротовая и уретральная: он глотает жидкость и удаляет ее путем, который позднее станет путем мочи, семени и сексуальных «вздохов». В состоянии невесомости, наличествующем в матке, это удаление действует как маленький реактор, что позволяет плоду «летать». Но так как его сфинктеры пока незрелы, он чувствует свои перемещения, лишь владея конечностями. Поскольку «замки» тела пока еще не действуют, кожа и слизистые оболочки составляют эрогенную непрерывность, для которой еще не существует понятий внутреннего и внешнего.

Это наблюдается у новорожденного, когда нужно его «прочистить» — освободить его дыхательные пути или же убедиться в отсутствии у него дефектов пищеварительного тракта. В этом случае младенцу вводят зонд через рот или ноздри до желудка. Если при этом к нему обращаются как к разумному существу, он скорее улыбается, чем гримасничает, принимает зонд так же просто, как наружную ласку, ибо кожа и слизистые оболочки пока не разделены «замками», каковыми являются сфинктеры у взрослого человека.

Способствуя подобному отверзанию отверстий, половое наслаждение дает осуществиться этой эрогенной свободе слизистых оболочек. Оно приводит к движению ласку «вздохов», пользуясь телом как волынкой, резонирующая колебательная способность которой, однако, сильнее, чем у музыкального инструмента.

Кожа — это сумка, такая же, как та, которая в инструменте продвигает сжатый воздух. Но внутри эта сумка состоит из комплекса перегородок, гораздо более тонких и нежных. Это слизистые оболочки и фасции, которые, обволакивая каждый орган, образуют множество резонирующих пазух. Приложенные одна к другой, эти пазухи составляют орган, усиливающий половые колебательные движения. Отверстия тела модулируют эти колебания, подобно органным трубам, которые приводят воздух в музыкальный инструмент.   Своеобразие   каждого   из этих «наконечников», его особенность, а также связь с другими отверстиями намного совершеннее, чем у волынки.

Будучи резонирующим инструментом чрезвычайной тонкости, тело «играет» половые мелодии лишь при контакте с другим инструментом. Член и влагалище — «наконечники», обеспечивающие это единение и переход «вздохов» из одного инструмента в другой. Такую же роль играют губы в поцелуе. Но сложность телесного инструмента позволяет мужскому члену соединяться и с другими отверстиями. Рот или заднепроходное отверстие при этом обнаруживают колебательные способности, подобно влагалищу, но партитуры фантазий у них свои. Отверстия лица совершенно иначе модулируют принимаемые и отражаемые колебания.

Внимая любовным словам, уши усиливают, приглушают или кристаллизуют направляемые вовнутрь колебания. Придавая стонам, вздохам и крикам эротическую значимость, тем самым видоизменяют звуковые колебания, как будто восстанавливая способ внутриутробного восприятия звуков. К ноздрям также возвращаются свойства, присущие им у новорожденного. Вбирая запах обнимающихся тел, переводят его на вкусовые ощущения, украшающие и усиливающие телесность губ. А нос при соприкосновении кожи с кожей блуждает как у младенца, когда он ищет грудь.

Глазам — наиболее эволюционировавшим «наконечникам» этого резонирующего инструмента — доступны все достижения видеотехники. Когда они открыты, это кинокамеры, глядящие на любимого. Кадрируя его в самых обольстительных видах, они освещают его лучом идеализации, присущей любви. Когда же глаза закрыты, это телевизоры, переводящие в образы колебания, предоставляемые другим отверстиям. Снимая покров необычного с пейзажей, где разворачивается эротизм, они интерпретируют партитуры желаний.

Подобно речи без слов, которая как бы возвращается к своему истоку, половое наслаждение использует образы фантазии как архаичный язык, доступный лишь «оркестру» отверстий. Подобно камушкам мальчика-с-пальчик, фантазии являются путеводными знаками и перекрестками этого удивительного путешествия к собственному истоку, в котором коренится таинство симфоний оргазма.

 

<<< Содержание номера             Следующая статья >>>